Певица Ирина Богушевская: «Перед каждым концертом я будто снимаю с себя кожу»

«Театральный джаз» или «кабаре-рок» Ирины Богушевской не звучат на радио, но у этих направлений музыки есть свои почитатели. Именно они уговорили Ирину Богушевскую вернуться к записи альбома, которую певица прервала два года назад из-за нарушения голосовых связок. Однако сейчас певица снова работает в полную силу, в чем и призналась в интервью «Новым Известиям».

– Ирина, ни в одной тусовке вас не считают до конца своей. Ваши песни – это и не шансон, и не романс, и не рок, а что-то особенное. Как вы к такому жанровому распределению относитесь?

– У нас действительно привыкли делить творчество артистов по жанрам. И от этого трудно вписаться в ту или иную среду. Вот недавно, например, мы записывали вполне попсовый альбом. Но там есть несколько лирических баллад, за которые, я чувствую, меня просто закидают: слушателям попсы не нужны баллады.

– А если говорить о попсовых песнях альбома: почему их не крутит самая известная в России радиостанция поп-музыки?

– Они не будут меня крутить ни под каким соусом, для этого есть какие-то другие причины, нежели музыкальные.

– Например?

– Бывает, что песня создается для фильма и потому изначально не рассчитана на широкого слушателя. Есть, например, песня «Добро пожаловать домой», которую я писала для фильма Дмитрия Иосифова. Но получился косяк со сроками, мы не успели все это записать, в итоге он взял другую композицию, а у меня на руках осталась замечательная, на мой взгляд, песня. Музыка совершенно не в моем стиле. Сначала «песня из кинофильма» у меня долго валялась, а потом я подумала: почему мы не играем ее на концертах? Сейчас мы ее записали, причем записали так, что я рыдаю от счастья. Это не театральный джаз, а лирическая баллада. А я вообще-то люблю лирические баллады – Элтона Джона, медленные песни АВВА.

– И все-таки то, что вы сама себе жанр, мешает донесению музыки до широкой аудитории? Остается ли желание расширить круг слушателей?

– Конечно. Экспансия – это основа жизнедеятельности. Десять лет назад казалось, что мой путь совершенно тупиковый. Когда вокруг все поделено на стандарты и форматы, гораздо проще прибиться к какой-то стае. Строем ходить технически проще. Примкни к какому-то большому направлению: поп-музыка, этно, фолк, рок – и у тебя как минимум будет проторенная колея. Но я с упорством развивалась так, как мне самой было интересно. Сейчас мне кажется, что пришло время уникальных форматов в музыке. Конечно, множество людей слушают стандартизированную попсу, но есть огромное число тех, кому все это претит. Они ищут что-то необычное, уникальное, интересное, с какой-то «изюминкой». Расширить аудиторию, конечно, хочется, но если это произойдет, то произойдет случайно, а не потому, что мы целенаправленно решили записать попсовый альбом. Сейчас я готовлю следующие диски, где будут песни «Хорватский марш», «Лузер-блюз» – это опять абсолютно театральный джаз, столь мною любимый, с театральными, кабарешными номерами.

– Сегодня творчество многих ваших коллег пробивается сквозь толщу массовой культуры. Кого лет через тридцать будут считать классиком?

– Петра Налича.

– Серьезно?

– Великий артист современности. Я не шучу.

– Ирина Александровна, надо обосновать.

– Мне так кажется. Но вообще невозможно на эту тему говорить, потому что неизвестно, какова будет через четверть века музыкальная ситуация. Может, народ вообще перестанет слушать музыку, она перестанет быть средством самоидентификации. Кстати, и уже ведь перестает. Тинейджеры группируются не вокруг той музыки, которую слушают, а вокруг социальных сетей. Получить «инвайт на лепру» (доступ к одному из закрытых блогов. – «НИ») для них важнее, чем ходить на какие-то концерты.

– Вы бы с Наличем хотели какую-нибудь песню записать?

– Конечно, он прекрасный артист! Замечательно работает живьем, у него прекрасный голос, и он лапочка. Никакого противоречия в наших творческих методах нет вообще. Единственное – у меня в музыке не так много юмора, как у него. Он часто прикалывается, а я несу высокие смыслы. Сама того иногда не желая.

– Сегодня многие обзаводятся штатными продюсерами, стилистами, визажистами, пресс-атташе. Хотелось бы вам и себе взять на работу кого-то из этих сотрудников?

– Всех, кроме продюсера. Не знаю, найдется ли такой продюсер, который будет готов терпеть мою упертость в том, что касается производства музыки. Я знаю, что модные и современные аранжировки тухнут через пару лет, а продюсеры любят актуальное звучание. Кроме того, продюсеры первого эшелона почему-то не толпятся у моей двери… Нет, не толпятся. Со мной вообще непросто работать. Когда тебе нужно записать песни, входишь в состояние, когда буквально снимаешь с себя кожу. Я очень легко плачу, очень легко радуюсь. Я сняла все панцири, потому что иначе невозможно, иначе не получается в студии добиться результата, который мне нужен. А я хочу добиться, чтобы это было по эмоциям концертное «живаго», но в хорошем качестве. Ведь мои альбомы всегда проигрывали концертам.

– А на концертах тоже нужно входить в такое состояние?

– На голом профессионализме работаешь, если ты заболел или перенес трудную дорогу. Если у меня работают связки, я могу петь в любом состоянии. Но все равно перед каждым концертом ты снимаешь кожу, а зачем иначе выходить к людям? Перед большим кризисным перерывом был момент, когда я чувствовала, что превращаюсь в андроида, который поет песни Ирины Богушевской. Больше всего я тогда хотела лежать молча и не двигаться. Сейчас, слава богу, есть возможность строить график таким образом, чтобы к каждому концерту относиться как к событию. У нас никогда в жизни не было таких офигительных концертов, как в украинском туре в апреле. Не знаю, что это такое случилось, но после выступления в Днепропетровске мы все сидели абсолютно ошарашенные.

– От чего это зависит? Можно ли заранее предвидеть, что концерт будет хорошим?

– Это всегда само происходит. Все складывается на первых минутах – ты понимаешь, с кем будешь иметь дело. Зал – это огромное существо. Какое оно сегодня, что у тебя с ним произойдет, удастся ли наладить с ним контакт или придется что-то ему доказывать? Это совершенно непредсказуемо, и в этом прелесть.

– Бывало такое, что наладить контакт не удавалось?

– Бывало. В городах всегда есть большая прослойка людей, которые пришли в первый раз. В Одессе была сложная ситуация, и я знала, что были сложности с продажей билетов, и администрация раздала пригласительные. Но в антракте я увидела, что никто не ушел. Это была победа, это было реально круто.

– Есть какие-нибудь интересные пункты в вашем бытовом райдере?

– Давно не видела нашего райдера. Белых хризантем там нет. Корзины с маракуйей точно нет. Шампанского нет, восемнадцати пачек бумажных полотенец нет. М&М’s красненькие отдельно, зелененькие отдельно – нет. Мы очень непритязательные люди. Мне кажется, те, кто пишет все это в райдерах, на самом деле прикалываются.

– Но вообще организаторы концертов обеспечивают вам достойные условия?

– Нам всегда обеспечивают прекрасные гостиницы, кормят как на убой, встречают, возят, селят... Я до сих пор испытываю какое-то умиление, когда вместе со счастьем петь перед публикой свои песни мне выдают бонус в виде пятизвездочных гостиниц и шикарных ресторанов.

– То есть вы внутренне сами готовы доплачивать за это счастье, а вместо этого вам обеспечивают такие условия.

– Нет, я осознаю, что много работала для того, чтобы это произошло, и вложила в это много чего, в том числе здоровья. Но мы действительно отлично ездим. Я знаю, как путешествует рок-тусовка, как ездят барды. У нас по сравнению с ними все хорошо.

– Не хочется ли написать книгу воспоминаний? Не сомневаюсь в том, что книга будет интересной.

– У меня была идея переиздать свои альбомы и про каждую песню честно написать, как она появилась. В «Книге песен» 15 песен – значит 15 рассказов. Получилась бы такая книжечка с диском. Я стала об этом думать, даже начала их писать. Но как? Все же живы, как это можно рассказывать! Когда Лена Погребижская писала свою книжку «Исповедь четырех», был какой-то компромиссный вариант. Она задавала вопросы, а я чувствовала, что на какие-то вопросы не могу ответить. Она злилась, потому что я с ней не откровенна, а я не могу быть искренней, потому что это касается других людей. Если мне однажды скажут, что мне остался год жизни, тогда, наверно, можно будет сесть где-нибудь на острове Бали и писать воспоминания. Пока интересней музыкой заниматься.
Автор: admin | Комментарии [0] | 23-03-2010, 21:09 | Просмотров: 2064 | Категория: Новости